Дон в годы революции и Гражданской войны. 1917 – 1920. Том 1: март 1917 – май 1918

onarch.ru онскиеархивы.рф онские Архивы Дон в годы революции и Гражданской войны 1917 – 1920. Том I. Март 1917 – май 1918 216 Взялись мы за дело. Нельзя сказать, чтобы это был легкий путь. С самого начала поя- вились препятствия, которые тормозили нормальную работу. Появились большевики. Появились новые люди, взявшиеся управлять государственным кораблем. Никто не знал этих людей. Первое знакомство с ними состоялось на московском совещании. Поехал туда атаман, послушал, вернулся и сказал: «Сволочь». Так и сказал. Было затем демократическое совещание. Посылало Войсковое правительство и туда представителей. Но государственных людей и там не видели. В августе мы сделали ошибку – заключили блок с кадетами. Да, это была ошибка, блок был нам во вред. Потом мы эту ошибку исправили, блок был расторгнут. Пришел август. Возникло корниловское дело, а с ним и калединское. Казакам не вери- л и. Не верят им теперь, не верили никогда. Со времен Бориса Годунова. Вспомните распра- ву Петра Великого и Алексея Михайловича. Сильно расправился с казаками Петр. Прошло 10 лет, и удалой атаман Кондратий Булавин пустил себе пулю в лоб в Старочеркасской ста- нице, как это сделал на днях и наш последний выбранный атаман Алексей Максимович. Наступил царский период, прошли сотни лет, дождались свободных дней казаки, выбрали атамана. Своего казачьего атамана – Алексея Максимовича Каледина. По всей России, да не только по всей России – по всему свету пошло имя Каледина. Первый народный избранник. Первый казачий атаман. Не только боевой генерал, но чест- ный человек, знающий дело, видный администратор. Герой войны, раненый, заслуженный. Все его знали. Да, когда нужно, о нем забыли. И ушел он от нас. С проклятьем ушел. Какая-то дьявольская затея вселилась в русских людей. Словно все сразу ополоумели. Ополоумели и казаки. И к ним закралось в душу то дья- вольское наваждение, что сгубило великую мощную Россию. Проклятое сомнение пошло не от старых казаков, не с Дона. Оно пришло от фронтови- ков, от нашей молодежи. В чем же заключалось это сомнение. Про атамана Каледина говорили, что он контрреволюционер. Да и многое такое о нем говорили. Никто доподлинно не мог сказать, в чем выразилась эта контрреволюционность. Но говорили. Говорили и верили. Все это была ложь. Никаких контрреволюционных за- мыслов у него не было. В этом отношении, как и во всем, что делал, он чист. И едва ли кто из молодых может похвастаться, что он так же чист, как был чист атаман Каледин. Ведь на Круге его единогласно переизбрали. Весь Круг, за исключением каких-нибудь 30 человек, оказал ему свое доверие. А на круге участвовали и фронтовики. На последнем Круге, когда переизбирали атамана, их было не меньше полутораста. Значит, свыше ста фронтовиков голосовали за атамана. При выборах говорили фронтовики, как они смотрят на большевиков. Мы еще не зна- ем, что из этого выйдет, не знаем, где они сядут. Не знаем, но многие увидят и… вспомнят. В Россию мы не шли. В октябре начались московские события. Стало выясняться, чего хотят большевики. «У вас, – говорили они, – атаман контрреволюционер, контрреволюционная Доброволь- ческая армия, разные там кадеты, юнкера и про[чие]. Они собираются накинуть на Россию прежний галстук самодержавия». Да, правильно. Интеллигенции приготовлен большевиками галстук. Всем интеллиген- там, всем, кто не «трудовой». Интеллигенцию расстреливают, а кое-кого и пытают. Зверь- человек развернулся вовсю. И теперь еще больше, чем когда-либо.