Дон в годы революции и Гражданской войны. 1917 – 1920. Том 1: март 1917 – май 1918

onarch.ru онскиеархивы.рф онские Архивы Раздел первый. Документы, письма, дневники 221 ства. Он передал одному из членов Войскового правительства благотворительные суммы – те суммы, о которых никто не знал, которые передавались ему лично на дела благотво- рения, для расходования по его личному усмотрению. Теперь эти суммы переданы новому войсковому атаману. Передал и сказал: «Ну, слава Богу, от этого очистился». Никаких войсковых сумм у Алексея Максимовича на руках не было. Мне казалось, я предчувствовал, что готовится что-то неладное. Да и не я один так думал. И мы задумали дело спасения Алексея Максимовича. И подготовляли. Да опоздали. Видно, заметил атаман наши намерения. Мы разошлись. Алексей Максимович походил по комнатам, заглянул к жене, она была занята. Потом быстр о прошел в маленькую комнатку, что около кабинета – в ней жил брат Алексея Мак- сим овича, лег на кровать, снял тужурку, георгиевский крест и из большого револьвера вы- стрелил себе в сердце. Смерть, очевидно, была легкая. Успел и руки сложить. Так и лежал со скрещенными руками и вытянувшись, как во фронте стоял. <…> Для меня наступает время человека отверженного, я бы сказал – каторжника. Я уже имел случай в этом убедиться. После моего ухода я был в некоторых знакомых домах – в таких, в которых всегда с удовольствием меня принимали. Раньше в этих домах гордились моим знакомством, а теперь рады, когда я от них ухожу. Алексей Максимович лучшую участь избрал. Я этого сделать не могу, да еще и жить хо- чется. Я предстал пред вами и свой отчет последний дал. Судить меня вы можете. Но ответ я дам пред своей совестью. За Голубова ответ дам пред Богом. А теперь я заявляю, что мой уход является совершенно естественным. Предпримете ли вы что – я не знаю. Я уйду. Уйду для того, чтобы своим именем кое-кого в грех не вводить. Доведется когда-нибудь еще послужить – послужу, не доведется – не поминайте лихом. Я ухожу из войска. И считаю долгом сказать свое последнее слово. Я имею на него пра- во за 10 месяцев работы. На кругах меня нередко бранили. Но и слушались. Теперь скажу вот что. По поводу переживаемых событий мое убеждение таково. Не все еще потеряно. Не по- гибло еще казачество. Даже больше того: будущее казачества еще впереди. <…> Я не верю, что большевики пришли спасать Дон. Не верю потому, что достаточно кри- тически отношусь к событиям. У меня для этого и образование, и знание истории, и какой ни на есть опыт. Совершенно верно – кому-то надо подчиняться. Но кому, большевикам ли? Красивые слова на знамени большевиков: «Свобода, равенство и братство». Не совершится и не сбудется этого. Не большевики проведут в жизнь эти святые лозунги. Дон, быть может, падет, господа. Тянул он царскую лямку, потянет и большевистскую. Может быть, сначала казакам даже и хорошо будет. Подачки сделают, обещаний надают. Но тысячу лет строилась Россия и не большевикам ее перестраивать. Казакам не верят. Их не понимают. Не понимают и казаки, что творится вокруг них. Но рано или поздно поймут, опомнятся. Поймут казаков и их враги. Керенский покаялся. Покаются и Ленин с Троцким. Что делать теперь. Я думаю, со- ветов не могу давать. Но я полагаю, что казакам надо до конца сохранить самообладание.