Дон в годы революции и Гражданской войны. 1917 – 1920. Том 1: март 1917 – май 1918

onarch.ru онскиеархивы.рф онские Архивы Дон в годы революции и Гражданской войны 1917 – 1920. Том I. Март 1917 – май 1918 252 – это не наше дело. Мое предложение – прекратить прения и принять решение – бороть- ся и даже дать поручение исполнительному комитету и Совету Народных Комиссаров за- тем, что дело не ждет. Председатель. Поступило предложение о прекращении прений. Всего записано 5 ора- торов. Может быть, мы заслушаем этих пятерых и закроем список? Голоса с места. Голосуйте, прекратить! Председ тель. Имеется два предложения: одно – закрыть список ораторов и второе – прекратить совсем прения. Ставлю то и другое на голосование. Ставлю на голосование первое предложение. Кто за то, чтобы закрыть списки ораторов, прошу поднять карточки: Опустить. Кто за то, чтобы прекратить совсем прения? Большинство. Прения по этому во- про су прекращены. Я ставлю на голосование свое предложение, которое носит двойной характер: Первое. Немедленно же объявить ультиматум Фетисову от имени съезда, что съезд является вер- ховной властью Донской республики, а потому всякие самочинные аресты, всякие самочин- ные вооруженные команды, организованные без ведома съезда и без ведома тех уполномо- ченных лиц, которым поручено организовывать ту или другую воинскую часть, всякие та- кие вооруженные части будут немедленно разоружаться, если же они производили само- чинные какие-либо действия – аресты, стрельбу или расстрелы, то они объявляются врага- ми народа и к ним будут применены самые беспощадные меры революционного характера. И второе предложение: совершенно не разговаривать с ним, а немедленно, сейчас же от имени съезда поручить военному комиссару и вновь избранному исполнительному комите- ту съезда сейчас же, в кратчайший срок послать туда реальную силу, при помощи которой можно выступить – без разговоров – на борьбу с Фетисовым и вести с ним переговоры на пулеметном языке. Вот два предложения. Ясны, товарищи, эти предложения? С мест. Ясны. <…> Председатель. Товарищи! Ввиду того, что мы больше здесь не соберемся и съезд закры- вается, я позволю себе обратиться к вам с заключительной речью. Голоса. Просим. Председатель. Я, товарищи, благодарю вас за хороший шум, но, все-таки, и за порядок. Порядок – в том, что шум ваш не носил характера чисто беспорядочного, а шум ваш был политический. А потому всякий такой шум, раз он носит характер политический, он – со- знательный шум; такой шум во всяких парламентах и во всех буржуазных бывших парла- ментах он допускается, а в нашем – трудовом – и подавно. Поэтому, как я подчас ни раз- дражался, как меня ни волновало, но сознание мне подсказывало, что политические убеж- дения и стремления не позволяют товарищам хладнокровно относиться к прениям, ибо по- литические вопросы есть вопросы жизни и смерти. Взгляните, товарищи, сейчас на Фетисова. Разве он желает что-нибудь, какое-нибудь благо нам принести? Нет, он стремится уничтожить противоположный себе класс. И, ког- да мы завоевали власть здесь, когда мы говорим, власть Советам, то мы это говорим, что это не случайная, не простая власть, а власть трудового народа, власть определенного клас- са, и мы сами говорим, что в нашей советской семье нет места буржуазии. Это что обозна- чает? Что она политически умерла, нет той буржуазии, которая была как класс, нет боль- ше того равенства, которое раньше было. Мы – хозяева. Это и есть самодержавие народа, но не то буржуазное равенство, когда они пишут свое равенство, а залазят к власти. Вме- сто равенства это получается не равенство, а буржуазная накидка на народ. Поэтому мы го- ворим: до тех пор, пока не будет стерт с лица земли тот или другой класс, класс капитала, или класс труда, до тех пор не прекратится борьба. И вот в России мы видим–совершилось