Дон в годы революции и Гражданской войны. 1917 – 1920. Том 1: март 1917 – май 1918

onarch.ru онскиеархивы.рф онские Архивы Раздел первый. Документы, письма, дневники 283 вывел на должность командующего войсками, то и отряда здешнего (Кубанского) не было бы вовсе, а тут как никак ... слишком есть и в этом отношении. Роль Покровский выпол- нял организаторскую и объединяющую, т[о] е[сть] то, что и требовалось во время боя 11-го. Моя Марочка, мою лошадь ударила пуля, затем несколько случаев было, что господь меня спас от осколков и пуль. Ну, слава богу, моя радость, милая. Так думал в бою о тебе горестно, с отчаянием, но теперь отлегло, и я начинаю мечтать о жизни, о счастье с тобой вновь, милый ненаглядный, моя красота, моя Мара. Мечтаю к Корнилову приехать, скорее к своим, а там хоть и еще потерпеть надо, но ви- ден выход и свет в твою сторону, моей жемчужинке. 26 382 марта. 5 часов дня . <…> Сейчас привезли газету от 13-го, где сообщают, что со- ветское правительство переехало в Москву, что немцы взяли Петроград, Киев, Одессу, что объя вляется большевиками террор. У них просто нет, по-видимому, культурных, интелли- ге нтных сил в России, сочувствующих большевикам, что в России, по-видимому, везде, во всех городах идет междоусобная война из-за этого террора. <…> 18 марта. 11 часов утра . До часу ночи отбивались, тревога в станице была большая, все мы так уже натерпелись, привыкли ко всяким боевым неприятностям и случайностям, что паники и суеты не было. Все под пулями делают свое дело. Приехали все представите- ли кубанцев, г[оспода] Филимонов, Быч, Рябовол, Шахин-Гирей, Покровский, после длин- ных совещаний, наконец, подписали договор о полном подчинении Корнилову. Весь вопрос теперь в том, чтобы организоваться, слиться, переформироваться и из двух отдельных от- рядов составить один более стойкий, крепкий и сильный. Опять дожди, грязь всюду необыкновенная, такой в жизни своей не видел, и притом снег лежит, всюду месиво такое, что лошади везут, но с усилиями огромными. И вот это об- стоятельство особенно тревожно, так как уйти, двинуться, действовать нельзя, а большеви- ки [близко], в семи верстах отсюда линия железной дороги, по которой они могут действо- вать и, подвозя все что надо, подвозят пушки, из которых потом обстреливают. Какие пла- ны сейчас у Корнилова, не знаю, но считаю, что с увеличивавшимся отрядом, да и ранены- ми, к Черному морю теперь не уйдешь, наша судьба оставаться здесь и драться до конца. Есть намерение взять Екатеринодар обратно, если это удастся, то когда престиж возрастет Корнилова, пожалуй, и на Кубани пойдет некоторое оздоровление, под прикрытием кото- рого наши добровольцы-офицеры – русские и черкесы смогут укрепиться и проникнуть по- том в Россию и на родину вообще, избавившись от лап большевиков. По сведениям, немцы все больше и больше продвигаются в Россию, и что с ними поляки и чехи. Русские офице- ры вместе заставляют думать все более настойчиво, что наша борьба против большевиз- ма должна разрастись. Выходит, что мы против немцев, и это – черт знает какая путани- ца. У нас с большевиками общий сторонний враг – немцы, но это не препятствует отнюдь нашему сближению с ними. <…> Вечер . Сегодня пока день проходит тихо. Я нахожусь в каком-то странном состоянии, оцепенении, сижу, лежу, точно отхожу, отталкиваюсь от чего-то, и вместе с тем тревога. Все больше и больше тревога закрадывается мне в душу, за ближайшее будущее, которое все осложняется. Потребуются вновь невероятные напряжения, сколько жизней погибнет, это какое-то людское самоистребление, ужасно: поймают большевика – убьют, поймают нашего – тоже убьют, причем наши еще отпускают в сомнительных случаях, а большеви- ки приканчивают всех, почти без разбора. Такая бойня невероятная, и как вспоминается изречение из Евангелия: поднявшие меч от меча и погибнут. Мне так тяжела, и тягостна, и 382 16 марта 1918 г. по старому стилю.