Дон в годы революции и Гражданской войны. 1917 – 1920. Том 1: март 1917 – май 1918

onarch.ru онскиеархивы.рф онские Архивы Дон в годы революции и Гражданской войны 1917 – 1920. Том I. Март 1917 – май 1918 288 а большевики «не будь дурой» стараются изо всех сил обезоружить все окрестные стани- цы, чтобы нам не осталось винтовок и патронов. Погода хмурится, и так все ждем, чтобы освежился воздух, не будет пыли, будет трава, подножный корм лошадям и много молока у коров, а теперь при жаре все, и здоровые, и раненые жадно бросаются на молоко. Посыла- ем в окрестные станицы набирать в строй казаков, но это будет отряд ненадежный долгое время, пока не получат дисциплину и выучку. Я совершенно не беспокоюсь о людях – их будет много, но опять старая история – «технические средства борьбы», т[о] е[сть] ружья, патроны, пушки и т[ак] д[алее]. Чем больше будет людей, тем больше будет расхода все- го этого. Сейчас [получены] сведения, что в конце марта немцы уже были под Харьковом, в Ахтырке, в Курсанове. Теперь, быть может, в Орле, вместе с тобой. Если это так, то тебе буде т там спокойней, чем до сих пор. Дай-то бог. А на наше положение я смотрю без фантазии, трезво и что все это образуется в авантю- ру, по-моему, где главнейшее – не великодержавные мысли, а спасение самих себя. Мароч- ка, если бы ты только знала, до чего мне опротивели эти все скитания, риски жизнью, бои и походы и т[ак] д[алее]. Ну просто я – мученик, каждый раз, когда мне надо идти вперед, соприкасаться с противником, вступать в перестрелку и т[ак] д[алее]. И только потому, что беру на себя, и потому, что иначе нельзя, я все исполняю. Я устал воевать, и такие апатия и равнодушие подчас завладевают мной, что просто сил нет. И я буду бога благословлять, когда буду, наконец, изъят из этой Гражданской войны. Та идея, которая была раньше и ко- торая создала всю эту борьбу, я в возможность ее осуществления изверился давно, а кро- ме того, нечем бороться, голыми руками, что ли? Я болен, устал, надорван, мне нужно ле- ченье и физическое, и нравственное, и тогда только я буду годен на что-нибудь вновь, а те- перь я хоть и тянусь, но через силу, едва-едва, настроение у меня такое тяжелое, угнетенное. 5 часов вечера. Все отдыхают, а моя конница работает. Большевики стягивают кругом нас свои силы. У них командующий какой-то Сорокин, очень деятельный и молодец. Жи- вем мы у богатого казака Солодухина, я помещаюсь на пружинной постели и нежу свое тело, до невообразимости сладко нежиться после того, как неделю спал одетый, на полу, и бог знает где. Марочка, и уж если я около тебя лягу, ну что же это будет, ведь плакать сле- зами буду от счастья, от безумного экстаза, радости, милый. У меня очень мало осталось бумаги, берегу ее, сдерживаюсь писать. Люблю тебя, милый. Кажется, я отдохнул немно- го и чувствую, что бодрость подходит, уже не нездоровится, слава богу. Как-то мы Пасху проведем, где, в каких обстоятельствах? А так бы хотелось поговеть, причаститься. 9 часов вечера. Завтра выступаем. Куда – это держится всегда у нас в секрете, до послед- него момента, и это очень хорошо, я рад, что мы идем, надоело сидеть ужасно в одном ме- сте, да и все наше в движении, а не в сиденье. Дай, бог, удачи на завтра, правда, душенька? 12 апреля. Вечер. Добрались в станицу Успенскую – отъехали 28 верст, слухи и све- дения из газет, что немцы прорвали французский фронт, и там чуть ли не катастрофа, что Ллойд Джордж готов говорить о мире за счет одной России, что немцы уже в Курске, в Та- ганроге и т[ак] д[алее]. Здесь с большевиками также творится что-то неладное: видна рас- терянность, приезжают отовсюду делегации и депутации с просьбой поддержать восстания против большевиков и так далее. Сведения о немцах неделю назад, а потому я не удивля- юсь, если немцы уже в Ростове и будут скоро и здесь. Какова же будет наша позиция? Об этом у нас не думают вовсе пока, так как все помыслы о местных делах против большеви- ков, и со всех концов слышу, что слава богу, что немцы идут и расправляются с большеви- ками и что нам выход – это разоружиться и иметь свободный пропуск в Россию, туда, куда кому надо. Сложно все это, дадут ли нам немцы этот пропуск. С какой стати? Недоволен я управлением Деникина с Романовским. При Корнилове было гораздо та- лантливее и определеннее, а теперь грубости больше, а талантливости меньше. Вообще не