Дон в годы революции и Гражданской войны. 1917 – 1920. Том 2: май 1918 – март 1920

Дон в годы революции и Гражданской войны 1917 – 1920. Том II. Май 1918 – март 1920 176 меру, что немцы и делали, но эта бодрость необходима, и прямо чувствую потреб- ность вина, чего-то возбуждающего. А достать, конечно, неоткуда и негде. Погода дивная – солнце, тихо, опять видно наставляют жаркие дни. <…> 5 часов дня. Поехал в поле проверить лично все то, что доносили. В поле чуд- но, жаворонок, перепела, цветы. Прекрасна степь весной. Сердцебиение как рукой сняло, ну, наслаждение просто. Оказалось все так, как доносили, не преувеличено, а кроме того и сами большевики почему-то стали уходить, по-видимому, наше ве- личавое спокойствие на них действует. А может быть они завтра посмелее будут, ну тогда набьем им морду, выражаясь элегантно. Скоро бригада Дроздовского долж- на будет прийти, и тогда, если большевики подвернутся, то будет им совсем неваж- но. По явились они, однако, в новом направлении еще и с севера. Этакая пропасть сил у них, положим все мелочь, но все-таки против мелочи нужны ружья и патро- ны. Бог даст, и патронов нам подвалят, так как что-то слышно уже, что откуда-то едут. Вспомнился мне Гоголь, его описание дороги. Как он часто прибегал к «доро- ге», когда ему было тяжко на душе, когда одолевала тягость жизненная, печали, не- здоровье нервное. Так и я в поле и природе обрел успокоение. <…> 28 мая (10 июня) <…> Стрелками [на карте] показаны наши и донские стремле- ния, и куда мы, вероятно, двинемся скоро, т. е. опять на Кубань в направлении на ст[анции] Тихорецкую и Торговую. В предвидении этого мне ужасно хочется про- ветриться хотя бы к Яновым. Посидеть, пописать спокойно, с тобой забыть в тиши- не и уюте культурного дома и милых людей. Мадам Янова совсем разнервничалась, боясь за детей и мужа, и Андрей рассказывает, что малейший стук, поздний звонок, она вскакивает, прячет детей, сама прячется – ну совсем бедная извелась. Добралась к нам сестра моего начальника штаба Дрейлинга, которая 10 апреля выехала из Екатеринодара. Странствовала 1½ месяца. Ее поймали большевики и дер- жали под арестом, грозили расстрелять, а потом она попала в плен с большевиками к казакам нашим, но казаки не верили, что она не большевичка, и ее опять посади- ли. Обобрали ее, она осталась в сапогах, рубахе и юбке – больше ничего. Опять гро- зили расстрелять, погнали плетьми ее и других в пруд топить, но оказалось в пру- ду воды только выше колена, а потому потопить их не удалось. Ранили ее пулей в шею, на глазах резали раненых. Одним словом, вынесла она бог знает что. Славная девушка. Наконец, как- то она доказала, что она не большевичка, и офицеры тихонь- ко ее выпустили, чтобы она удрала. И сколько людей перешло через эти мытарства. Эта девушка меня видела в Варшаве в 1915 году и говорит, увидев меня: «Как Вы пе- ременились». Я думаю, за эти 3 года переменишься. Я совсем стариком стал. А ты, Мара, тоже постарела, зеленое, худое, седое, но это безразлично. Ты для меня кра- сочная, вечно молодая, вечно единственная и несравненная, красивее и милее всех, радость ты моя. 1 час дня. Подходят части Дроздовского. Набралось много знакомцев –кавалери- стов: драгун, гусар, улан. Приятно. Сейчас вывожу все мои войска встречать сотова- рищей боевых. Сажусь на своего коня [породы] «тракен» и еду также встречать. Уси- ливаемся понемногу, а главное артиллерии тяжелой и легкой к нам подбавили поряд- онскиеархивы.рф онские Архивы onarch.ru