Дон в годы революции и Гражданской войны. 1917 – 1920. Том 2: май 1918 – март 1920

Дон в годы революции и Гражданской войны 1917 – 1920. Том II. Май 1918 – март 1920 180 9½ часов утра. Марковы заедут в 10 часов. Попил ячменного кофе с детьми, по- целовал сейчас твой портрет, и так тоскливо, так безумно тяжело глядеть на лицо твое бесконечно любимое, с тоской и болью вглядывался в тебя. Что бы я дал, что- бы теперь не возвращаться на эту бойню и поехать искать тебя, милый мой. Буду снаряжать Андрея через Харьков, через Киев. Через Харьков с помощью генерала Залесского, а через Киев с помощью генерала Лукомского. Пусть помогут Андрею. 12 часов ночи. Вернулись из Ростова только в 9 часов вечера. Интересно и прият- но провели время. Здесь вечером сидели на балконе, пили чай, разговаривали. Полу- чил телеграмму от Деникина, чтобы мне вернуться не 7-го, а 6-го, т[о] е[сть] на сут- ки раньш е. Знать, у них что-то неладное? Даже лишнего дня не дает мне судьба. И такая печаль, такая тоска на душе, изболелся весь, ну, мочи, нет. И надо идти в бой, ког да на душе ад и горькая, горькая жалоба на все и на всех. Нет у меня сил идти в бой, дайте мне эти силы вестью, что Мара жива, здорова, и моя, прежняя, тогда я вос- кресну, так как теперь – что же это такое? Ведь есть пределы для всего, Господи. <…> 7 (20) июня. 4-го, 5-го и 6 июня не писал. Отправил к тебе Андрея, написал письмо. Написал письма в разные концы с марками. Вчера мы с Марковым вернулись сюда, в Егорлыцкую. Было совещание у Деникина. Завтра начинается сосредоточение [во- йск], а 9-го утром выступление на восток. Операции серьезные. На меня возложена задача трудная и самостоятельная. Много прибыло молодых казаков. Борюсь с ними. 8 (21) июня. Сколько суеты и дела, а по вечерам такая невозможная жара, что про- сто писать не могу, ночи душные, обливаюсь потом. На душе скверно, сумрачно, но спокойно, хочется выплакать на груди у тебя всю мою тоску, печаль, личное неудо- вольствие собой за свою слабость нервную, недостаток твердости, бодрости, стой- кости. Размяк, развалился, черт знает что. Скоро поход, и это хоть сколько-нибудь меня подбодрит. Мне покойнее как-то на душе, что я Андрея послал к тебе и знаю, что моя семья цела. 9 (22) июня. 7 часов утра. Вчера вечером было у меня совещание всех командиров полков. Засиделись, потом еще распорядился, устал, лег только в половине первого. Предусмотрели, что могли. Завтра в 3 часа утра выступаем захватывать железную дорогу, затем пойдем на Кубань. Предстоят бои ужасные, так как Советская власть чувствует почву под собой и, наверное, будет защищаться отчаянно. 10 (23) июня. Утро жаркое, к ранней утрене звонят. Душенька, золото, ты спишь сейчас, ну благослови тебя Господь. 2 часа дня. Сестра Дрейлинга (мой начальник штаба) повязала мне руку, поставив на всю руку компресс. Жара невыносимая. Завтра выступаем в 3 часа утра по холод- ку. После нашей предстоящей операции на Торговую и Великокняжескую в течение 10-12-13 июня мы свернем на Кубань, и, вероятно, наши стремления будут к Екате- ринодару. Как скучно идти туда, вновь переживать свои тягости, но туда повелевает идти обстановка. Кубанцы все на мази, переходят к нам. Сейчас прорвались 150 че- ловек, на севере донцы изменили своим большевикам и перешли к нам. Всюду несут- ся вести, что ждут нас как освободителей Кубани. Вот немцы могут удрать с нами, потребовать нашего разоружения как вооруженной организации, не признающей с онскиеархивы.рф онские Архивы onarch.ru