Дон в годы революции и Гражданской войны. 1917 – 1920. Том 2: май 1918 – март 1920

Раздел первый. Документы, письма, дневники 181 немцами мира. Тогда будет скандал. Я должен овладеть четырьмя деревнями. Сна- ряды у меня есть, а вот патронов все-таки мало, очень мало. Из этих четырех дере- вень одна станица – с этой мы будем обращаться вежливо, а вот с деревнями Став- ропольской губернии, откуда нам поставляли большевиков, церемониться не ста- нем. Станица Новороговская и деревни Лежанка, Лопанка и Богородицкая. Больше всего мне хочется отобрать у большевиков патронов, награбленных денег и сахару. <…> 1 час ночи 10-го. Через час выезжаем. Был обед, проводы, все исполнил, сделал, распорядился. Остался час вздремнуть. <…> 13 (26 ) июня. Успехи наши в наступлении развиваются. Некогда писать, просто жара. Измаялся как собака. И такое горе! Дорогой Марков тяжело ранен вчера, а но- чью скончался. Доблестный генерал, наш герой, просто сотоварищ по Бердичеву и Быхову, по общей идее нашей, горячий, пылкий человек, умный, честный, благород- ный, храбрый, любящий солдат – ну герой во всех отношениях, и не стало его. Бед- ная Марьяна Павловна – его жена (уроженка – княжна Путятина) и двое детей. Сей- час они без гроша. А для нашей армии эта потеря незаменимая, громадная. Убывает наша «пятерка» – Корнилов, Деникин, Лукомский, Марков и я. Уже двоих нет. Ка- кова наша судьба будет – остальных трех? Грустно и печально, Мара моя, неужели и моя судьба будет такова, и не встречусь с тобой – не хочу я умирать, не повидавшись с тобой, милый, радость моя, создание мое, любимая, чудная. Пошел я к Деникину насчет смерти Маркова, бросились мы друг другу на шею и начали реветь как дети, тяжко очень. Тяжело, моя Мара. Чув- ствуешь, помолись за меня. В день выступления из Егорлыкской, т[о] е[сть] в 2 часа ночи, мы повели очень успешные бои, прибыли на ночлег в Лежанку только к вече- ру: утомительно было, страшная жара. Исполнили мы все, что от нас требовалось. На следующий день прошли спокойно в Богородицкое, где нам переполоху наделал внезапно влетевший в деревню броневой автомобиль противника. Был он прогнан со срамом. 11-го мы вышли. Шли всю ночь, разрушили ж[елезную] д[орогу] и в 5 часов утра 12-го я начал обстреливать Торговую, которую нам предстояло захватить. Дрались вчера долго, и день закончили общей атакой пехоты и моей конницы. Бойня была основательная, порубили человек до 900, да пленных было 300 поймано. У нас поте- ряно за все три дня 100 человек. Это очень много. Вообще же я доволен своими дей- ствиями. Деникин, опять не разобрав, прислал мне колкую записку, что я ничего не делаю. Ответил ему тем же. Сегодня помирились. Странный человек. Ночь [с] 11-го на 12-е не спал и 24 часа был в сущности в седле (выспался нехорошо), день опять жаркий, и стала донимать пыль. Настроение отвратительное, тяжелое. Вчера вечером мой личный офицер шт[аб-]рот[мистр] Малаховский погиб. Арестовал одного черке- са, грабившего жителей, а этот дикарь рубанул его за это шашкой по голове и рас- кроил ему череп. Такие дикари, изверги эти люди, и просто сладу с ними нет. А се- годня Марков. Эта смерть Малаховского. Так привязался он ко мне, и я его полюбил. онскиеархивы.рф онские Архивы onarch.ru