Дон в годы революции и Гражданской войны. 1917 – 1920. Том 2: май 1918 – март 1920

Дон в годы революции и Гражданской войны 1917 – 1920. Том II. Май 1918 – март 1920 194 11 часов вечера. Поужинал у Леонтовичей. Поиграл в четыре руки 7-ю симфо- нию Бетховена. Вспомнилось старое дореволюционное время и мое детство, ког- да я был влюблен по-юношески, и эта симфония, и ничего лучшего и знать не хо- тел. Сейчас перечел газеты. Всюду ликование, что части Добр[овольческой] армии ушли, и таким образом [Закавказский] край очистился от «враждебных элементов». Ты видишь, каково в такой атмосфере жить и действовать, да еще под давлением ан- гличан? Скорее бы, скорее вон из этого Баку, кошмарного, ужасного, ненавистного, скорее к тебе, к твоей любви, к ласке, нежности, растаять около тебя, вылить душу свою, оскорбленную и униженную, чтобы ты поняла меня. Слиться душой с тобой, говорить с тобой одним языком, одним чувством, одним разумением, чувствовать в тебе с вое второе «я», чувствовать в тебе ответ на все, все и самому отвечать на все теб е, моему сокровищу, моей единственной в жизни женщине – человеку, которую я понял, которая меня поняла и полюбила, и которую я полюбил истинной и един- ственной в моей жизни любовью. И опять чем дальше, тем определеннее, тем вер- нее и тверже все становится, что нет жизни без тебя, и когда я без тебя, то так и го- воришь себе, что это переходное время, а настоящее время – когда около тебя, ког- да с тобой, и не мыслится иначе. Ты чувствуешь, понимаешь, как я тебя глубоко, се- рьезно люблю, Марочка. Целую тебя, милый мой, ложусь спать. Христос с тобой. 19 февраля (4 марта). 10 часов утра. Я высыпаюсь эти ночи. И сон такой тяже- лый, сплю как убитый. События мне показывают, что если бы [кто] и решился на вооруженные действия, то здесь было бы что-то невообразимое, т[о] е[сть] армяне и татары передрались, и все бы обрушилось на нас. Положим, мы потеряли флот, но и без того он был бы потерян, так как англичане все равно не допускали его вооруже- ния, и он стоял бы как старая калоша, вызывая напрасный расход. Результат тот же. Не получая денег ни откуда, на что бы я содержал этот флот. И сейчас на ладан ды- шим, как оглянусь назад, так не могу не признать возмутительное отношение шта- ба Деникина к нам: никакой помощи, никаких указаний, ни одной копейки – ниче- го. Может быть, они все обиделись на меня за мое письмо. Тогда что я писал им и о чем упоминал тебе в листках? Но это могла быть личная обида на меня, но не мог- ло же повлиять на дело наше. Во всяком случае, здесь мне все ясно теперь, что мне надо делать для того, чтобы уехать. 8 часов вечера. Понемногу все распутывается и с трудом. Все хватают наше имущество, хотят нажиться, стянуть. А удержать мне одному нечем. Англичане по- творствуют азербайджанцам, и мне представляют с ними распутываться, ты пони- маешь – англичане, азербайджанское правительство, а я один – и все против меня. 11 часов вечера. Сейчас немного прогулялся, купил газеты. В местных газетах ведется открытая пропаганда против нас, чем дальше, тем ярче и злостнее. Просто противно и ужасно читать. И еще раз я скажу, что я правильно сделал, что отказал- ся разоружить флот здесь, так как последствия были бы кровавые, и все бы обруши- лось бы на нашу голову вдвое. Ну, скоро, скоро отсюда уеду. А сейчас спать, спать, одно средство от тошнительной атмосферы. Забыться с тобой, помечтать о тебе, о ласках, о любви, о счастье с тобой, о рае с тобой, мой милый, мое счастье ненагляд- ное, единственное. Целую тебя, моя Марочка. онскиеархивы.рф онские Архивы onarch.ru